«Гореть, идти вперед и быть с лучшими представителями человечества», - актриса Светлана Коваленко

Мода
Читать мин

20.09.2022

О призвании, актерском пути и любви к музыке.

 

Ваши первые шаги в музыкальном театре — какими они были?

Мои первые шаги случились в шесть лет в музыкальной школе сначала при полном ее отторжении. Я была ребенком и самые важные дела на тот момент у меня были — играть во дворе. Я поступила на класс фортепьяно, и погружение в музыку происходило очень весело: я умудрялась, где угодно оставить ноты, поездить на учебнике по сольфеджио по всем горкам, а иногда устроить самой себе каникулы в середине учебного года. Именно так начались мои первые шаги в музыке. (Смеется). Я не скажу, что в тот период мне не нравилась музыка, просто моя любовь не была явной. Все зависело от педагога. Если он на меня кричал: «Не сделаешь форте (громко), шкуру спущу», то я, как правило, становилась еще тише.

Прошло время, я закончила 10 класс. Папа с мамой сказали, что у человека должна быть нормальная профессия, и я поступила в политехнический институт на  технический факультет. Как сейчас помню, со мной за одной партой сидел Костя Кузема, нынешний художник и глава Гильдии акварели, и мы с ним на парах слушали музыку. Так я закончила первый курс, поняла, что это не мой путь и перепоступила в Санкт-Петербургское музыкальное училище при консерватории. Поступала я на вокальный факультет без каких-либо поддержек, а конкурс был бешеный: 300 человек на место. Но все-таки поступила, мне даже поставили пятерку по вокалу и написали: «голос отличного качества неопределенного типа, то ли сопрано, то ли меццо-сопрано».

Были ли в вашей жизни знаковые педагоги-наставники?

Да, мне очень повезло с моим мастером — Надеждой Юрьевной Юреневой. Я училась у нее по камерному классу. Она — гениальная певица камерного театра, с тончайшим чувством юмора, с высочайшей культурой. В поведении была, в хорошем смысле, очень простая. Был такой случай, прихожу к ней и говорю:

 — Надежда Юрьевна, я нашла в Доме Книги вашу пластинку.

 — Да, да, Рождественский.

 — Вы? С Геннадием Рождественским?

 — Да, Светочка, да.

 — Это же вы!

 — Да, как ни странно, это я.

Вот такой у меня мастер был. Я ей безмерно благодарна. То, что она открыла мне в музыке, позволяет держать мне планку. Очень важно, какой мастер попадется тебе на пути.

Светлана, вы учились на вокальном факультете классического направления. Почему по окончанию училища ушли в джаз-рок?

Мир джаза мне открыл Игорь Бутман. Он подарил множество пластинок этого направления, и я их все время слушала. У него был гениальный отец, который собирал нас — студентов— у себя дома, приглашал великих джазовых звезд и, таким образом, нас окультуривал и прививал любовь к джазу. Такое окружение конечно «отравило» меня другой музыкой.

 

Вы с двухтысячного года работаете солисткой в театре Стаса Намина. В чем успех такой долгой работы?

В чем успех моей долгой работы в театре у Стаса? Наверно, я долгожитель. (Смеется). Изначально он меня сам заметил, то есть специального кастинга я не проходила. В тот период я начала репетировать спектакль «Кармен» в театре Станиславского, но на горизонте появился злой гений в виде Стаса Намина. Он делал свой театр, и там было все, что мне нравилось: смешение драмы, мюзикла и рока. И я поняла: это мое. Пошел хороший гастрольный путь, работа с Юрой Шевчуком, другими прекрасными музыкантами.  Знаете, как говорят: «Не мир тесен, а прослойка тонка».

Было очень много интересных работ: «Иисус Христос — супер звезда», «Волосы», «Маленькие истории Пушкина», «Бременские музыканты», «Свадьба Фигаро».

Получается, Вас Стас Намин увидел и забрал?

Да. Он вообще любит так выбирать людей. Ты ему нравишься, он тебя проверяет и если все сходится — берет. Я познакомилась со Стасом в кафе «Ритм Блюз». Это была джем-встреча-концерт, играли музыканты, и я что-то спела. Таким образом, я познакомилась и с музыкантами, и с ним. А потом мне написала секретарша Стаса Намина:  «Приходите к нам в театр, вы нам нужны».

 

Играли ли вы в других театральных труппах?

Конечно.  После окончания училища меня пригласили как вокальную солистку в театр-шоу «Тройка», режиссером которого стал талантливый человек Давид Авдыш. Несмотря на то, что это были голимые 90-е, тут же у меня начались поездки заграницу. Мы объездили со своими спектаклями Финляндию, Швецию, Германию. На два года я улетала в Канаду по контракту.

В театре «Тройка» была потрясающая работа: мы переодевались за 2 минуты, пели в разных жанрах, ни у кого не было ни одной плюсовой фонограммы. Потом в Москве я работала солисткой у Андрея Соколовского — у него был джаз-балет. Параллельно я начала думать: «А не поступить ли мне дальше на классический факультет в академию Гнесиных?!». И я поступила. Вечером пела с джаз-балетом, а утром ходила в институт и пела классику. Параллельно в Москве меня приглашали в другие мюзикловые проекты, были роли в кино и сериалах. Сыграла у режиссера Владимира Морозова в фильме «Мелюзга» по повести Куприна. Мне там посчастливилось работать с Димой Муляр и с Сашей Коршуновым.

Кино и театр — в чем разница для вас?

Кино - это когда ты на ухо играешь, тихо разговариваешь.  А театр — это подача в момент. Ты должен прожить все от начала до конца за два часа. В кино же ты иногда начинаешь с конца, а потом еще пол года играешь начало. В этом плане кино сложнее. В кино всегда стремились все. Я, кстати, очень легкомысленно к кино отнеслась. У меня была возможность там развиваться, а я сыграла и оставила. В кино тебя видят миллионы и тебя знают. Ты можешь сыграть то, что не сыграл в театре. С этой точки зрения кино выгоднее театра еще и по тому, сколько могут узнать и посмотреть на тебя режиссеров и продюсеров.

 

Возвращаясь к гастрольным турам за рубежом, было желание остаться?

Мне все говорили: «Останьтесь». Я не захотела. Мне нравится, как на эту тему пишет Юрий Шевчук: «Еду я на родину, пусть кричат - уродина, а она нам нравится». Может, и надо было остаться. Предпосылки для этого были очень хорошими. Но я ни капли не жалею, что вернулась. Хотя у меня заграницей остались все, включая мою ближайшую подругу танцовщицу Алену. Там остался почти весь балет, вернулось в Россию всего 8 человек, а труппа была 28…

 

Какой у вас подход к роли? Как наполняетесь?

Сначала представляю роль. Потом работаю по системе «Я в предлагаемых обстоятельствах». Нет ничего страшного, если ты изображаешь персонажа. Это игра: я Света, и сейчас я живу в этой роли. Это очень тонкий момент свободы и в то же время осмысления. Об этом говорил Даль, великий актер: « Я играю шута, но я остаюсь Далем».

Наполняюсь всегда по-разному. Когда ты свободен от технических сложностей и от текста — ты начинаешь мыслить шире, и именно в этот момент начинается искусство. Потому что, если тебя держат технические составляющие, тебя это сковывает.

Есть гениальные режиссеры, которые тебя делают. Я сидела на репетициях у Виктюка, он гениально репетировал. Всегда вытаскивал из тебя ту интонацию, которая должна быть.

 

Что нравится в актерской профессии и что не нравится?

Мне безумно нравится актерская профессия. Я очень люблю сцену и тут главный вопрос: «Что ты на ней делаешь?». Каждый сам на него отвечает.

Не нравится то, что актерская профессия зависима. Когда перед тобой режиссер, с которым ты хочешь поработать, ты хочешь быть в том материале, который он хочет сделать, и возникает желание «надо понравиться». В актерской профессии нужно все время, в хорошем смысле, «рвать».

 

Многие актеры говорят, что актерская профессия - это постоянные отказы и что если из 100 кастингов, ты прошел один - это уже успех. Как преодолевать неудачи и продолжать двигаться дальше?

Сначала проанализировать ситуацию, отобидеться и отряхнуться.

Самое страшное - это уйти в коробку. Можно так закрыться, что потом не выйдешь из своих фантомов. И самое главное, чтобы ты после неудач сам не «скотинел» и никого не обвинял. Мы живем очень мало для того, чтобы сидеть и копить корзину зла. Определись, что тебе важно и иди дальше.

 

 Светлана, вы еще преподаете в ГИТИСе. Какой подход используете к своим воспитанникам?

Все зависит от того, какой человек передо мной стоит, как он разговаривает и мыслит. Безусловно, в обучении должны быть элементы любви и дипломатии. Обучение — это пин-понг, то есть взаимный процесс. Мой метод — дать направление и раскрыть человека. Я проводник. Есть четыре главных аксиомы: студент должен слышать, иметь чувство ритма, правильное дыхание и самое главное - искать красоту своего голоса. Бывает красота орущая (рок), бывает красота тихая (бардовское пение), бывает актерский шепот и бывает отвратительное пение. Вот и все (смеется). Самое главное, чтобы человек научился адекватно себя воспринимать, с чувством юмора.  Я учу искать студентов свою индивидуальность: ты можешь плохо петь в одном стиле и вдруг найти себя в другом, но для этого нужно искать и пробовать. Также развиваю в них любовь к хорошей музыке в разных стилях. Цивилизованный человек должен знать хиты и основы классической музыки. Ухо должно привыкнуть к таким гениальным людям, как Моцарт, Бах, Бетховен, Шуберт и многим другим. Это бездна настоящей музыки и это нужно знать. И когда к тебе приходит студент, ты видишь: можно ли с ним на одном языке разговаривать или нет. Если нет, начинаешь подтягивать.

 

Чтобы вы пожелали начинающим талантам?

Гореть, не бояться, идти вперед и быть с самыми лучшими представителями человечества. И это не только в актерской профессии. Людей нужно спрашивать. Перед тобой может сидеть гениальный строитель — не упускай шанс, задай ему вопрос, которого ты не знаешь. Открывайте новые двери, будьте интересными людьми и делайте то, что нравится. Выходите на живую сферу общения. Именно от нее идет энергия. В любой профессии очень важно - быть в хорошей энергии с правильными людьми. Важно с кем ты общаешься и работаешь, потому что ты сам тогда развиваешься. Надо к высоким водам стремиться, к океанам, к чистой воде.

 

Автор: Лина Белых

Читайте также

Все статьи
Мода
image
В центре Москвы прошёл Fashion Day Academy Kaurtseva III, который собрал 32 талантливых дизайнера
Мода
image
Ариана Гранде стала новым лицом Swarovski
Мода
image
Эльза Хоск стала лицом кампании новой коллекциии SKIMS